Будённовск, 1995, хроника

Что и как рассказывала пресса о захвате Шамилем Басаевым больницы в Ставропольском крае

Будённовск, 1995

20 лет назад группа чеченских сепаратистов совершила один из самых страшных терактов в истории России. Больше сотни вооруженных боевиков во главе с Шамилей Басаевым прорвалась в мирный тыл — ставропольский город Будённовск. Они прошлись по улицам со стрельбой и несколько дней держали больше тысячи заложников в больнице. Что писала российская пресса в те дни, читайте в нашем обзоре.

При участии: Шамиль Басаев, Виктор Черномырдин, Борис Ельцин, бойцы «Альфа», Сергей Ковалев, Сергей Степашин, Анатолий Кашпировский, Григорий Санин, Валерий Яков, Сергей Тополь, Александр Рябушев, Виталий Третьяков, Дмитрий Камышев, Виктор Шендерович, Максим Соколов, Юрий Богомолов, Ирина Петровская, Александр Минкин, Сергей Доренко, Екатерина Деева, Руслан Аушев, Екатерина Лахова, российские военные, террористы и заложники.

«Коммерсантъ», 14 июня 1995. В запасе у Дудаева «геена огненная». Без опознавательных знаков (Дмитрий Камышев)

Судя по ударным темпам наступления на горные районы Чечни, военные надеялись ознаменовать прошедший праздник взятием еще одного оплота сторонников Дудаева — села Шатой. Однако на этот раз высадка десанта, предопределившая на прошлой неделе успех операции по взятию Ведено, видимо, не явилась для чеченцев неожиданной: во всяком случае, вчера бои в этом районе продолжались. Тем не менее военные настроены оптимистично и обещают завершить «горный поход» за две недели.

«Сегодня», 14 июня 1995. Федеральные войска взяли Шатой

Военные источники в руководстве федеральными силами в Чечне сообщили ИТАР-ТАСС, что вчера вечером российские войска установили контроль над последним крупным опорным пунктом дудаевцев — Шатоем. Подробности операции пока неизвестны. По сведениям того же источника, на состоявшемся в понедельник совещании дудаевских полевых командиров было принято решение о заброске боевиков на территорию, контролируемую федеральными войсками. При этом, сообщило ИТАР-ТАСС, предполагается использовать для прикрытия колонны беженцев, движущихся из шатойского и ножай-юртовского направлений. По некоторым данным, перед боевиками поставлена задача проникновения в правительственные структуры и правоохранительные органы.

«Трибуна», 14 июня 1995. У Дудаева нашлись кунаки (Сергей Ильченко)

Гуманитарную помощь «сражающейся Чечне» отвезли на Кавказ лидеры Конгресса украинских националистов (КУН), народные депутаты Украины Роман Круцык (прим. — Круцик) и Тарас Процевьят. Весь груз (41 тонна) был доставлен в Махачкалу украинским военно-транспортным самолетом «ИЛ-76», а потом передан дудаевцам. КУНаки встретились с чеченскими лидерами, в том числе и с самим неуловимым Джохаром. По личному приглашению Дудаева, украинские националисты участвовали в допросе российского офицера, которого жестоко пытали. Об этом киевские парламентарии с гордостью поведали на пресс-конференции по возвращении домой. Депутаты Круцык и Процевьят привезли из Чечни 12-часовой видеофильм «Русизм». Теперь Ивано-Франковское государственное телевидение «Галичина» показывает его, по-пиратски врезаясь на частотный канал «ОРТ».

«Сегодня», 14 июня 1995. Обстрелян самолет в аэропорту «Слепцовская» (Наталья Городецкая)

Жители чеченской станицы Ассиновская, расположенной на границе с Ингушетией, на общем сходе в субботу решили выйти из Чечни. По мнению казаков, только руководство Ингушетии сможет защитить их от произвола «режима Дудаева и безразличия федеральных властей». […]

Между тем в Ингушетии не так спокойно, как кажется жителям Чечни. Президент Ингушетии Руслан Аушев выступил с заявлением по поводу инцидента, происшедшего 7 июня близ станицы Нестеровская Сунженского района, когда «российские военнослужащие открыли огонь по мирным жителям». От полученных ранений скончались 6 человек. Президент, по словам его пресс-секретаря Курейша Агасиева, расценил инцидент как «произвол и отсутствие контроля за действиями российских военнослужащих со стороны федеральных властей».

«Московская правда», 14 июня 1995. Рок — за мир (Александр Буртин)

«Рок против войны в Чечне и всеобщей воинской обязанности» — фестиваль с таким названием прошел в минувшие выходные в кинотеатре «Улан-Батор» Два дня московская молодежь слушала инди-музыку из разных стран мира. Контркультурные музыкальные акции, похоже, становятся главным средством агитации радикалов в молодежной аудитории: среди устроителей фестиваля преобладали леваки, в фойе слушателей встречал транспарант «Анархия-Революция-Солидарность» и раздавали антимилитаристские листовки транснациональной радикальной партии.

«Сегодня», 15 июня 1995. Нападение (Игорь Двинский)

Вчера днем большая группа неустановленных пока лиц в течение нескольких часов терроризировала жителей и властные структуры райцентра Буденновск (Ставропольский край). Как стало известно корреспонденту «Сегодня» из заслуживающих доверия источников, 14 июня около 12.30 по московскому времени в городок со стороны Нефтекумского района ворвались два крытых КамАЗа в сопровождении милицейского УАЗика. По различным оценкам там находилось от 50 до 100 человек в камуфляже, вооруженных автоматами и гранатометами.

«АиФ, 22 июня 1995. Бандитов не ждали (Андрей Лапик)

Наш собственный корреспондент передает из Ставрополья. Предлагаем вашему вниманию ее интервью с представителем силовых структур, пожелавшим не называть себя.

— Случилось то, что должно было случиться. Реалии таковы: Ставрополье уже несколько лет находится в кольце конфликтов. […]

— Какими бы ни были милиционеры, но чтобы прозевать целую банду?

— Элементарно. Никакой границы с Чечней у нас нет. Нет правового режима проезда в Россию граждан стран, объявивших о своей самостоятельности. Сами эти граждане не знают о суверенности своих стран, и по-прежнему города юга России заполняются карманниками из Грузии. Грабят пассажиров поездов, идущих на Кавминводы. В соседних с Буденновском Георгиевске и Зеленокумске, в городах Кавмингруппы уже давно торговля, игорный бизнес и теневая экономика сосредоточены в руках выходцев из Закавказья и той же Чечни.

«Завтра», 30 июня 1995. Свидетельствует офицер контрразведки (подполковник Александр Лучка)

За несколько дней до надета на Буденновск в город стали просачиваться боевики отряда, оседая под видом беженцев среди лиц чеченской и ингушской национальности. Основная же группа въехала на территорию Ставрополье со стороны Дагестана. Более того, сейчас мы имеем данные о том, что по каналам связи МВД по маршруту кем-то из продажных чинов МВД Дагестана была запущена дезинформация о принадлежности автомобилей этому ведомству. […]

Малоизвестный факт, но Шамиль Басаев не просто «гениальный» террорист- одиночка, а хорошо подготовленный профессионал. В 1992 году в Абхазии, когда он помогал России отстоять Абхазию и отразить натиск шеварднадзевских войск, Басаев под руководством опытнейших спецов прошел подготовку по тактике ведения специальных операций на уровне отдельного батальона. По отзывам инструкторов, Шамиль схватывал все на лету. […] Уже тогда инструкторы Басаева отмечали его резкий «антирусизм», неприятие России и русских, сепаратизм, вероломство. Все это в конечном счете заставило их отказаться от его дальнейшей подготовки.

«Сегодня», 16 июня 1995. Будённовску, кажется, уготована участь Сухуми (Григорий Санин)

Из разговоров с представителями местных правоохранительных органов и их коллегами из МВД нам удалось выяснить, как именно чеченским боевикам удалось проникнуть в город. Около 12.15 в среду с восточной окраины (со стороны Дагестана) в Буденновск въехали три «КамАЗа» в сопровождении «шестерки» местного ГАИ и «уазика» патрульно-постовой службы. Милицейское прикрытие было совершенно натуральным. «КамАЗы» отконвоировали к УВД Буденновска с поста в районе села Прасковея. Поводом же стал отказ сопровождавших груз людей открыть тенты — они заявили, что там находится пресловутый «груз-200». […]

После этого, спешившись, обозленные первыми потерями и неожиданно серьезным сопротивлением боевики отправились по городу в самый настоящий «марш смерти». Они открывали огонь по всем, кто попадался на дороге, — достаточно было человеку просто обернуться на выстрелы или попытаться убежать от террористов. Но самое страшное произошло на рынке. В тот момент, когда нападавшие добрались до него, там скопилось немало народу: как всегда, в поисках информации о творящемся в городе люди потянулись на базарную площадь. И попали под кинжальный огонь из автоматов и крупнокалиберных пулеметов. А по хлипким рыночным лоткам боевики палили из гранатометов: видимо, принимая их за ДОТы и ДЗОТы.

Особенно усердствовали, по словам уцелевших свидетелей, пресловутые «белые колготки» — бывшие спортсменки-биатлонистки из прибалтийских республик, которых, как считается, немало воюет на стороне Дудаева. Они хорошо делали свою «работу» — спокойно и неторопливо выбирали очередные жертвы и наверняка, как в тире в мишени, всаживали в них пулю за пулей. […]

Закончив с рынком, боевики, по пути захватывая заложников из числа горожан, отправились к зданию городской администрации. Тут-то наконец и стала ясна их принадлежность: захватив здание, террористы вывесили над ним знамя Чеченской республики. А потом, прихватив с собой еще нескольких заложников из числа сотрудников городской администрации и попутно расстреляв всех водителей, которых застали в гараже местного органа власти, отправились к больнице, прекрасно понимая, что этот объект — едва ли не самый важный и «болезненный» для противоборствующей стороны.

Во время штурма УВД города был ранен брат главаря боевиков Шамиля Басаева (прославившегося как организатор и вдохновитель устроенной его бойцами несколько лет назад кровавой резни в Сухуми). Чтобы спасти ему жизнь, Шамиль приказал найти человека с такой же группой крови — раненый нуждался в переливании. Вскоре подчиненные притащили в больницу плененного майора — заместителя начальника местной пожарной части. Именно ему под дулом автомата и пришлось лечь на стол рядом с раненым. За это террористы сохранили ему жизнь и даже сделали посредником в намечавшихся переговорах, предоставив право передать представителям российских властей их требования. Именно с передачи этих требований в трагических событиях в Буденновске и начался новый этап. Впрочем, сам захват города тоже стал «новым этапом» в войне на Кавказе — тем, который обещал Джохар Дудаев в своем последнем заявлении для прессы.

«Коммерсантъ», 16 июня 1995. Теракт в Ставрополе (Сергей Тополь)

Нынешний опорный пункт террористов — это трехэтажная больница на 540 коек. Все больные и медперсонал объявлены заложниками. Общее число заложников пока неизвестно, данные варьируются от 300 до 1000 человек. Известно, что в больнице есть несколько младенцев, беременных женщин и тяжелобольных.

«Российские вести», 16 июня 1995. Агония террористов (Александр Рябушев)

Такого чудовищного по своей жестокости и дерзости террористического акта мир еще не знал. В этом я убедился, побеседовав минувшей ночью с очевидцами бандитского налета боевиков на Буденновск… А вот свидетельство водителя станции «скорой помощи» Буденновска Дмитрия Хлебникова:

— Я с фельдшером Людмилой Гасюковой ехал на вызов к раненым на Пушкинскую. Но вдруг по машине открыли огонь. К нам ворвался бородатый чеченец с зеленой повязкой на голове и под дулом пулемета потребовал ехать на площадь, где я увидел около 30 боевиков. Они расстреливали детей и стариков, сгоняли в кучу людей. Над зданием администрации развивалось зеленое знамя. Выстроив живой мост примерно из 700 человек, чеченцы под автоматами погнали мирных людей через весь город в нашу районную больницу. Тех, кто не подчинялся или пытался бежать, расстреливали на месте.

«Известия», 16 июня 1995. В России всё больше спецслужб, а террористы уже захватывают города (Николай Гритчин)

Между тем, иллюзий на легкую развязку этого беспрецедентного теракта никто всерьез не питает. Осведомленные источники утверждают, что в больнице вместе с заложниками заседают абхазцы из известного батальона Шамиля Басаева во главе со своим предводителем. Поднаторевшие в уличных боях Абхазии и Чечне, где использовали самые надежные прикрытия в лице мирных жителей, они и в Буденновске сейчас чувствуют себя, как рыба в воде. Поэтому военные и местная власть не исключают наихудших вариантов. В городе остановлено крупнейшее в Европе взрывоопасное объединение «Ставропольполимер». Предприняты беспрецедентные меры для его охраны. Населению рекомендовано не покидать дома. На перекрестках домов и у сельских околиц края дежурят наряды милиции и казаков.

«Огонёк», 10 июля 1995. Оборона Москвы (Георгий Рожнов)

В Москву войска входили без лишней помпы, уклад городской жизни не порушили, никого не напугав и не потревожив, как это стучалось на нашей памяти уже дважды. За все эти дни москвичи уже успели насмотреться на множество военного люда как в пешем строю, так и на броне. Пришли десантники — части двух дивизий и подразделения одной бригады, всего около четырех тысяч. Стали лагерем на Парадной площадке Ходынского поля.

«Московские новости», 21 июня 1995. Проверки на дорогах (Дмитрий Пушкарь)

Руководство отряда время от времени проводит скрытый контроль своих постов на машине без опознавательных знаков. Алтуфьевское шоссе, наряд старшего сержанта Тарасенко. Под палящим солнцем омоновцы в неуважаемых ими бронежилетах «Кора» ( «Да они только против ножа» ) поверх камуфляжа, с автоматами, проверяют машины. Вообще-то им положено быть в защитных сферах, но и просто в черном берете можно испечь мозги. Некоторые остановленные недовольны, считая, что контролировать нужно только кавказцев (у ОМОНа другие инструкции). […]

К усилению режима в отряде относятся с пониманием, тем более что террористов Шамиля Басаева в московском ОМОНе знают достаточно близко. Практически все столичные омоновцы прошли через чеченскую войну. Из полутысячи человек личного состава убиты четверо и ранены 25, в основном подрывались на минах. О бойцовских качествах «нового Шамиля» у ОМОНа особое мнение. В конце января первая смена отряда выбила «абхазский батальон» Басаева из одного пригорода Грозного, вторая смена — из другого. Чеченцы откатывались, не входя в боевое соприкосновение, бросая технику. Кстати, на базах защитников независимости Чечни омоновцы обнаруживали множество использованных шприцев и даже кастрюльки с «варенкой» (суррогатный наркотик из маковой соломки). Запомнилась офицерам и тяга Шамиля Басаева к медицине: предпочитал занимать подвалы поликлиник.

«Мегаполис-Экспресс», 28 июня 1995. Будённовский беспредел (Виктор Логинов)

В отсутствие достоверной информации Буденновск жил слухами. Версий происходившего не счесть. Особенно много домыслов было связано с обстоятельствами появления в городе боевиков Басаева. Вопрос о маршруте продвижения из Чечни до Буденновска был единственным, на который Шамиль отказался отвечать категорически. В Москве знакомый чеченец уверенно заявил: «Это дело рук ГРУ. Без поддержки разведки не то что „КамАЗы“, муха не пролетела бы через кордоны, блокирующие остатки дудаевских формирований». На первый взгляд логика в этом заявлении есть. Уж очень кстати — к поездке президента в Галифакс, где ему предстояло как-то реагировать на критику чеченской политики лидерами «семерки»,- оказался теракт.

«Известия», 16 июня 1995. В Галифаксе Ельцину будет труднее, чем год назад в Неаполе (Владимир Надеин)

Борис Ельцин приедет в Галифакс представлять страну, которая за минувший год не обрела ничего, но зато растеряла очень многое из того немногого, чем обладала. Год спустя после Неаполя, где ему еще было что обещать, ситуация резко изменилась. В Галифаксе российскому президенту еще нечего требовать, но уже нечего просить. Только ужасом перед российским хаосом можно объяснить выделение крупного кредита Международным валютным фондом. 6,8 миллиарда долларов, полученные на условиях унизительного помесячного контроля, к собственно экономике отношения не имеют.

«Московские новости», 21 июня 1995. Час пик для телевидения (Юрий Богомолов)

Кажется мы поняли, чего стоят не только ниши спецслужбы, но и наши телекомпании. Показателен в этом отношении первый день. «Время» и «Вести» еще колебались в том, имеют ли отношение террористы, нафаршировавшие местную больницу сотнями детей и женщин, к чеченским боевикам, а НТВ уже выдало в эфир видеодосье на Шамиля Басаева. Можно было предположить, что программа российского ТВ «Подробности», словно предназначенная для освещения подобных событий, уделит кровавой драме свое спецвнимание. Но 14 июня Николай Сванидзе рассказывал о визите в Москву принцессы Дианы, а на следующий день был в Галифаксе, откуда сообщал в каком номере гостиницы будет проживать президент, а в каком — генерал Коржаков.

«Общая газета», 22 июня 1995. А террористы телевизор смотрели (Ирина Петровская)

Удивил и ведущий программы «Версии» Сергей Доренко. Мрачно улыбаясь, он посоветовал зрителям: «Если вы не легли спать, сходите на кухню, съешьте лишний бутерброд. Потому что в любой момент к вам в дверь могут постучать и взять в заложники. Тогда-то вы горько пожалеете, что отказались от лишнего бутерброда… Всего вам доброго».

«Ставропольская правда», 27 июня 1995. «Неужели мы заперты в замкнутый круг?» (Валентина Лезвина)

Валерий Митрофаненко, начальник управления социальной защиты АСК, мог бы и не оказаться в числе заложников, так как был в отпуске. Так нет, беспокойная судьба понесла его к Анатолию Панасицкому, директору Центра подростков, что в селе Архангельском Буденновского района. […]

— А чем вас кормили?

— Кормежка вот какая была. Половник супа на сутки. Это наши врачи варили из тех продуктов, которые остались. Потом, когда выключились холодильники, раздали по 50-граммовой баночке мясного детского пюре на два человека. Еще позже — банка тушенки на пятерых и кусочек хлеба. На других этажах, говорят, давали кусочек хлеба и пол-сосиски.

Врачи, сестры просто геройски себя вели. Их к самым большим наградам надо представлять. Были еще два парня молодые из больных, которые надели белые халаты и выступали как медбратья. Они и воду носили, и трупы выносили, и поддерживали. У них не было страха в глазах — это здорово. И еще они приносили информацию, что было очень важно. Ведь страшно, когда сидишь и не знаешь, что происходит, что с тобой будет дальше.

— А как расстреляли военных?

— Я видел человек пять или шесть в форме последний раз на третьем этаже. А потом, на втором, нам сказали, что их расстреляли. Они ведь все время стреляли. И только после первого штурма наступило затишье. […]

— А были среди заложников чеченцы?

— У нас двое было. Но они были разные. Молодой парень с нами все терпел и делил одинаково. Говорили, что ему сказали: расстреляют первым, потому что с ними не воюет. А второй какой-то странный был. Толстый. Развалился на диване, а женщинам сесть негде. Потом он куда-то исчез, потом опять появился. Вообще нам было сразу понятно, что вести себя нужно осторожно, потому что не знаешь, кто настоящий заложник, кто подсадной. Так что все серьезные разговоры только с теми людьми, которых уже проверил или знаешь. Опасались расправы: они ведь объявили, что будут убивать военных, милиционеров, представителей власти.

— Вы поэтому и записались под другой фамилией?

— И поэтому тоже. […]

— Говорят, что женщины пытались выдать кого-то из сотрудников военкомата, который был в штатском: он, мол, посылал наших детей в Чечню.

— На нашем этаже этого не было. Но рассказывали, что на втором этаже кого-то из раненых выдали. Меня многие знали, журналистку местной газеты Меланью Сосину, начальника отдела по труду местной администрации — она многим помогала там никто никого не сдал.

«Сегодня», 19 июня 1995. Будённовск. Третий день осады (Григорий Санин)

Позавчера оба российских «силовика» — министры Ерин и Степашин — безуспешно пытались вести переговоры с бойцами Басаева. Дважды им разрешали приблизиться на несколько десятков метров к зданию и изложить свои предложения. Сама площадь густо оцеплена войсками и спецназом всех мастей. Видна и бронетехника. Вокруг больницы возводятся фортификационные сооружения. Все пространство вокруг захваченного здания представляет собой «мертвую зону» — она полностью простреливается и снайперами басаевцев, и снайперами «федералов». Спецназовцы на вопросы журналистов о сроках штурма лишь удрученно качают головами: атака на здание невозможна — уж слишком выигрышна у террористов позиция.

Кроме ставших уже традиционными требований террористов — вывести российские войска из Чечни и начать переговоры с Дудаевым, г-дам Ерину и Степашину был выдвинут ультиматум: к 17.00 в четверг собрать журналистов и доставить их в больницу на пресс-конференцию, которую террористы хотели провести для российских и иностранных СМИ. Неизвестно почему, но к назначенному сроку требования боевиков выполнены не были. В ответ террористы осуществили акцию устрашения, продемонстрировав свою решимость не останавливаться ни перед чем — около 17.30 в здании были расстреляны пятеро заложников. Кстати, по слухам, это не единственные жертвы боевиков в тот день. Утверждают, что брат Шамиля Басаева Эльбрус, которому сделали в тот день операцию на легких после полученного ранения, так и не выжил, и вскоре всю операционную бригаду медиков расстреляли.

Поняв, что медлить нельзя, осаждающие пообещали, что соберут журналистов в больнице к 20.00. В это время группу из двадцати российских и иностранных журналистов под усиленным конвоем бойцов ОДОНа и «Альфы» провели к зданию и сдали под охрану басаевцев. Как только репортеры скрылись за дверями, загремели выстрелы. Причем, как ни странно, стрельба по зданию велась с позиций федералов. Зазвучали и ответные очереди. Как выяснилось, неизвестным пока подразделением правительственных сил было обстреляно и то помещение, в котором была намечена пресс-конференция. Благо в момент стрельбы комната была еще пуста.

ОРТ, 15 июня 1995. Новости ИТА

«Ставропольские губернские ведомости», 19 июня 1995. У войны и (Владимир Смирнов)

А теперь несколько впечатляющих «кадров» из дня, предшествующего штурму. Эти «кадры», думаю, тоже позволят читателям понять фронтовую атмосферу Буденновска лучше и точнее, нежели из причесанных официальных сводок. […] Пользуясь удостоверением, проходим в баню, где следователи прокуратуры и эксперты составляют акты о насильственной смерти. Свидетельствую: тела буквально растерзаны с такой зверской жестокостью, которую не всегда увидишь даже в американских боевиках. У одного из мужчин буквально пополам (простите за сравнение, но — как у арбуза) развалена голова, на лавку, где недавно еще мылись люди, кроваво-желтой массой вывалены мозги. У второго из вспоротого живота свисают сизые внутренности. У других перебиты — перерезаны руки, ноги, по всему телу — рваные раны. У девочки четырнадцати-пятнадцати лет все тело изломано-измято (зверское групповое изнасилование, считают врачи) и от уха до уха перерезано горло. Растерзанным даже некому было по человеческому обычаю прикрыть глаза, и мертвые взгляды обжигают (или морозят) душу до самого дна.

«Сегодня», 19 июня 1995. Будённовск. Третий день осады (Григорий Санин)

Вчера днем у здания местного УВД состоялся митинг жителей Буденновска, родственники которых оказались заложниками у бандитов. Собравшиеся выкрикивали лозунги, призывая вершить самосуд над всеми захваченными чеченцами. В толпе витали ярко выраженные антикавказские настроения. […] Вице-премьер (прим. — Николай Егоров) заявил, что правительство твердо решило не допустить продолжения кровопролития. Да и имеющиеся в распоряжении спецслужб оперативные данные не дают никакой возможности для бескровного штурма.

«Красная звезда», 28 июня 1995. «Альфа» шла на верную гибель (Виталий Струговец)

К половине пятого (прим. — утра 17 июня) спецназовцы только-только успели сосредоточиться на исходных. Отряды СОБРа шли за ними. За десять минут до времени «Ч» начала отвлекающего огневого налета — первая группа «альфовцев» проникла на территорию больничного городка и, разделившись на три подгруппы, охватила район «гараж — прачечная». Две другие группы в это время подошли к травматологическому и инфекционному отделениям, где тоже не оказалось террористов. Но только они попытались проскочить небольшое открытое пространство, как дудаевцы открыли шквальный огонь. Уже после удалось выяснить, что штурма террористы ждали. Как минимум за 2 часа до его начала кто-то предупредил Басаева. Но у дудаевцев просто не выдержали нервы. Открой они огонь на 5-7 минут позже, в зоне поражения оказалась бы добрая половина «Альфы».

…Дудаевцы били в упор с 20-30 метров из крупнокалиберных пулеметов, гранатометов и автоматов. В первые же минуты «Альфа» понесла потери. Особенно нелегко пришлось группе, залегшей в «зеленке», которая попала в «огневой мешок». Ближе всех к боевикам оказался Владимир Соловев. Почти тридцать минут он вел бой в отрыве от основной группы. Последнее, что услышали от него: «Ребята, руку жжет…» Три пули насчитали потом в теле у Володи. Две в руке, третья вошла в спину, когда он повернулся на бок, чтобы перевязать себя.

«Ставропольские губернские ведомости», 19 июня 1995. У войны кровавое лицо и мёртвые глаза (Владимир Смирнов)

Чуть позднее вместе с Юрой забираемся на его голубятню… Отсюда хорошо видно, как горит здание справа от центрального корпуса, слышны, помимо выстрелов, крики людей, несколько женщин прыгают из окон третьего этажа (ребята с Пятигорского телевидения, кстати, запечатлели эти страшные прыжки на видеопленку). […] «Мы до смертного креста не простили бы себе сотни жертв со стороны невинных женщин, детей, стариков. Потому и отошли», — сказал нам позднее один из офицеров- альфовцев. А некоторые из них твердо намерены после Буденовских событий покинуть армию (не хочется быть причиной смертей заложников, которые взяли в моду брать чеченские террористы) — об этом спецназовцы говорили Александру Рябушеву (прим. — журналисту).

«Известия», 22 июня 1995. Как это было (Валерий Яков)

Улучив минутку, я заговорил с одним офицером, расположившимся поодаль от переднего рубежа, затем с другим. Хотелось выяснить — действительно ли им удалось освободить от террористов подвал и первый этаж, как об этом уже говорили по всему Буденновску, действительно ли убито сорок боевиков, как заявил Степашин, и почему остановлена атака. Офицеры матерились. Даже приблизиться к основному зданию, где и находились заложники, спецподразделениям не удалось, хотя они уже понесли потери. Говорить о потерях противника было просто глупо, не побывав на той стороне. Но самое главное, что удручало офицеров — это необходимость выполнять приказ о штурме, при том, что больница буквально была набита заложниками.

«Куранты», 23 июня 1995. «Альфа» осваивает новое спецсредство — зонтик для президента (Владимир Назаров)

Виктор (настоящего его имени назвать не мог) почти половину жизни провел в легендарной «Альфе». Участник многих опаснейших операций, в том числе штурма дворца Амина, он досконально владеет теорией и практикой борьбы с терроризмом. Его я и попросил прокомментировать действия «Альфы» в Буденновске.

— Я не вмешиваюсь в политические споры, но как профессионал заявляю: штурм больницы был обречен на провал. […]

— Какие потери понесла «Альфа»?

— Трое убиты, шестнадцать ранены, восемь из них — тяжело. По непроверенным данным, еще один боец скончался от ран. Для сравнения… Во время штурма дворца Амина мы потеряли двух товарищей. А всего за двадцать лет существования «Альфы» в операциях погибли пятеро. Кровь в Буденновске целиком на совести человека, отдавшего приказ о штурме.

— Кто он?

— Как всегда, приказ отдает «неизвестный». Нет сомнения, что мы разыщем его. Не сомневаюсь также, что он не понесет наказания.

«Общая газета», 29 июня 1995. Три измерения трагедии (Геннадий Жаворонков, Александр Трушин)

Из пресс-конференции Егорова:

Бой начался 17 июня в 4 часа 50 минут. Первый перерыв наступил в 10 часов 15 минут, когда из окон больницы вывесили белые флаги. Вышла первая группа заложников. Вторая часть боя продолжалась около часа. Я должен сказать, что в бою с нашей стороны вели огонь только снайперы, около трехсот человек. Надеюсь, экспертиза покажет, что нашим огнем были уничтожены только боевики поражением в голову. Я считаю, что другого способа заставить Басаева пойти на переговоры не было. Мне жаль, что он ушел безнаказанным. Итоги операции оцениваю положительно. Надо было продолжать, ведь противник уже пошел на уступки.

«Советская Россия», 1 июля 1995. Больница (Луиза Гладышева)

Пётр Костюченко (прим. — заместитель главврача больницы) понял, что отвечающим за страну не до них: у больших политиков большая стратегия, и немало людей еще положат прежде, чем что-то решат и чего-то добьются. У него же стратегия другая — ему надо спасти больницу с заложниками, и для него не имеет значения, что скажут в Галифаксе, как оценит эти действия Дудаев, что подумают в России, как чихнет Запад и что будет с ним самим.

— Белый флаг, — попросил он.

— Кто со мной?

— Я! Я! — Вера Чепурина, хирург, испугалась, что ее опередят.

— Хорошо, Вера Васильевна, пойдем! И они пошли. Стрелять продолжали. Они шли, не пригибаясь Как ходили с красным флагом на демонстрации, так и шли сейчас, выпрямившись во весь рост. […] С ними был белый флаг, молящий о милосердии. В АДМИНИСТРАЦИИ заседал специально созданный оперативный штаб. Взглядом врача он заметил, что все устали, осунулись. Глухо сказал: «Басаев требует пресс-конференцию, иностранных журналистов. Если к четырем часам не соберете десять журналистов, он расстреляет пятерых заложников». Сидевшие перед ним молчали.

«Российские вести», 17 июня 1995. На проводе Буденновск: Язык разума бандитам недоступен (Александр Рябушев)

В 19 часов в расположение штаба отдела внутренних дел приехали священник армянской диаспоры в Буденновске Теж Михаэль и хирург больницы Вера Чепурина. Они просили пропустить их в осажденную больницу, иначе бандиты расстреляют еще пятерых заложников. По ее словам, пятеро других уже казнены за невыполнение требований о проведении пресс-конференции. В больницу пошли 30 журналистов зарубежных и российских телекомпаний, агентств, радиостанции «Свобода», ряда газет. Никто из высокопоставленных сотрудников МВД и ФСБ, зная о коварстве Басаева, не мог гарантировать безопасность этой встречи. […]

Итак, журналисты отправились в осажденную больницу. Она встретила нас огнем боевиков. К счастью, никто не погиб, лишь была тяжело ранена хирург Вера Чепурина, игравшая роль заложника-парламентера. Как рассказал нам Басаев, когда разведбатальон был вытеснен с территории Чечни, его командиры решили, не советуясь с Дудаевым, «идти в Москву и штурмом взять Кремль, разобраться с Ельциным, с Коржаковым». Передвигаясь со своими бандитами по постам контроля в глубь российской территории, он подкупал работников милиции, по его словам, позволивших дудаевцам беспрепятственно пробираться сквозь контрольно-пропускные посты Ставропольского края. Но буденновские гаишники, по его словам, оказались слишком жадными и на малость не клюнули, а сообщили о прорыве бандитов в отдел внутренних дел Буденновска.

Запись оператора одного из телеканалов, 17 июня 1995. Пресс-конференция Шамиля Басаева

«Известия», 23 июня 1995. Как это было (Валерий Яков)

Уже на следующее утро эту пресс-конференцию демонстрировали все телеканалы. Но никто не показал, как Кашпировский сразу после того, как погасли юпитеры, пристроился к группе репортеров и в темноте тихонько пробрался на выход. Для него задача была выполнена — на экранах появился, красивые слова сказал, дальше рисковать не имело смысла. (С такой же миссией примчались в Буденновск Жириновский, Говорухин и другие, которые ничего реального для освобождения заложников не сделали, но лишний раз внимание к себе привлекли). Трусливый уход Кашпировского заметили лишь сопровождающие боевики и женщины, сидящие в коридоре на полу. Боевики сопровождали молча, а женщины заволновались: «Анатолий Михайлович, вы куда? Вы же обещали остаться». Депутат что-то там пытался произнести невнятное про срочный отлет за рубеж. […]

Врачи рассказывали мне, как во время дневного штурма многие мужчины-заложники, увидев, как рядом гибнут люди, умоляли чеченцев дать и им оружие, чтобы отстреливаться от спецназа. Бессмысленный, жестокий и абсолютно проваленный штурм самым неожиданным образом сплотил террористов и заложников. На разных этажах мне пришлось не раз услышать эмоциональные рассказы о том, как «наши ребята спасали от тех варваров и убийц». «Нашими ребятами» заложники называли террористов. Будоражившие город слухи о том, в больнице боевики истязают свои жертвы, насилуют девушек, выставляют в окна детей, чтобы стрелять, прикрываясь ими, оказались абсолютным бредом. Ни один из заложников, с которыми я говорил в больнице, не мог подтвердить подобного, и все лишь возмущались этими вымыслами.

«Независимая газета», 21 июня 1995 года. Политические заявления Бориса Ельцина и Павла Грачёва (Виталий Третьяков)

Ситуация в Москве сложилась драматическая. Президента нет в столице. Первая попытка штурма, предпринятая, как он сам сказал, с его благословения, не удалась. Но, судя по выражениям и жестам, в которых Ельцин комментировал в Галифаксе случившееся, он не собирался давать добро ни на какие переговоры с «бандитами в черных повязках». Не случайно, что как будто сгинул обычно бойкий на язык г-н Шумейко (прим. — председатель Совета Федерации). Где он был все эти дни? Еще один характерный факт: не каноническую для такой экстремальной ситуации осторожность, надо думать, тоже политическую, а не пастырскую, проявил и патриарх Алексий II, чье присутствие в Буденновске было бы более чем уместно. Молчал и выходец из тех мест Александр Солженицын. Короче говоря, для многих это был момент выбора. Сделал его Виктор Черномырдин.

Премьер-министр долго колебался. Он не решился без одобрения Ельцина вылететь в Буденновск. Премьер, естественно, знал, как президент «докладывает» ситуацию в Галифаксе. Еще более точно он знал, что фактически ни Грачев, ни Ерин, ни Степашин (хотя последний сейчас играет политически ничтожную роль) ему, премьеру, не подчиняются. Тем не менее Черномырдин наконец сделал выбор — приступил к переговорам с Шамилем Басаевым, подстраховавшись, правда (очень умный ход, косвенно подтверждающий, что никакого благословения на свои действия от президента премьер не имел), максимальной публичностью своих действий — просто посадил журналистов у себя в кабинете.

Не будем преувеличивать доблесть г-на Черномырдина (хотя не исключено, что он руководствовался и чисто человеческими чувствами, впрочем, почему тогда они не проявились так же ярко и 4 октября 1993 года?) — у него не было выхода. Если бы премьер-министр отказался от переговоров, то он был бы вынужден дать добро на очередной штурм, взяв на себя ответственность за новые жертвы среди заложников

ОРТ, 18 июня 1995. Новости ИТА

«Известия», 23 июня 1995. Как это было (Валерий Яков)

В десятом часу утра в больницу прибыл Сергей Ковалев в сопровождении своего неизменного спутника Олега Орлова и депутатов В.Борщова, М.Молоствова, Ю.Рыбакова, В.Курочкина и А.Осовцова. Их приход был встречен как праздник и заложниками, и боевиками, потому что лишь теперь у всех появилась реальная надежда избежать штурма и выйти отсюда живыми. Шамиль поприветствовал прибывших и сразу же, не откладывая, предложил совместно разработать протокол о разрешении сложившейся ситуации, заверив его обеими сторонами и получив под него гарантии Виктора Черномырдина.

«Коммерсантъ», 20 июня 1995. Политические последствия теракта в Будённовске (Георгий Бовт, Дмитрий Камышев)

«В течение нескольких минут все будет кончено», — говорит Черномырдин после очередного телефонного разговора с Шамилем Басаевым. Вряд ли он сам верит в то, что говорит…

После освобождения заложников в Буденновске, подчеркивает премьер, начнется переговорный процесс между российской правительственной делегацией и представителями чеченских формирований в Грозном. Вместе с тем он старается выглядеть как можно тверже, не случайно бросая: «мы не пойдем на то, что противоречит Конституции», а также — «пощады не будет!» (это в отношении террористов). Он отрицает компромиссы с Дудаевым, декларируя, что цели Москвы остаются теми же — разоружение боевиков и определение статуса Чечни в в составе России. Цели — те же. А зачем переговоры, если компромиссов не предвидится? Похоже, что в последние сутки вопрос о средствах приобрел наибольшее политическое звучание.

«Сегодня», 21 июня 1995. Конвой уходит в неизвестность (Григорий Савин)

Ночь с воскресенья на понедельник тянулась долго, мучительно долго. Начиная с вечера с Шамилем Басаевым велись изнурительные переговоры. Премьер Виктор Черномырдин в ту ночь согласовывал с главарем боевиков все детали предстоящей операции по освобождению заложников. Террорист хитрил — постоянно менял свои требования.

23 июня 1995. Будённовск — жизнь после трагедии (Татьяна Танхилевич)

114 заложников-добровольцев, служивших «живым прикрытием» при отступлении в Чечню террористической группировки Шамиля Басаева, вернулись в Буденновск. Автоколонну горожане встретили на центральной площади города, у здания администрации, которое неделю назад ворвавшиеся в Буденновск бандиты Басаева захватили первым. По предварительным данным, все вернувшиеся заложники-добровольцы здоровы.

ОРТ. 19-20 июня 1995. Репортаж из Будённовска

«Сегодня», 22 июня 1995. Заложники и журналисты вернулись в Буденновск // Этого возвращения могло и не быть (Григорий Савин)

В автобусах рассаживались в таком порядке. У окон — заложники (139 вывезенных из Буденновской больницы, 15 журналистов и 6 депутатов), в проходах — террористы (около 120 человек). За автобусами следовал рефрижератор с телами 15 погибших. Боевики — практически все в наголовных повязках цвета знамени пророка, многие в масках и скрывающих лица повязках — были настроены очень серьезно, настороженны, постоянно принимались кричать «Аллах акбар!». Это нисколько не добавляло спокойствия заложникам, и без того издерганным постоянными сложностями переговоров и неопределенностью своего положения. […]

И заложники, и басаевцы — все с минуты на минуту ждали штурма со стороны федеральных сил. Он казался тем более вероятным в отсутствие каких бы то ни было гарантий. Боевики всегда, как только слышали вертолет, начинали передергивать затворы автоматов, откидывать прицельные планки гранатометов; а один из раненых молодых боевиков при этом звуке не глядя разгибал усики на чеке гранаты Ф-1. […]

Со стороны Чечни к границе подъехали три джипа: один — с представителями ОБСЕ, два других — с представителями дудаевского командования, в том числе с комендантом Веденского района, родным братом Шамиля Басаева — Шалимом. В их сопровождении автобусы без четверти восемь вечера во вторник добрались до Зандака. Колонну моментально окружили местные жители. Из автобусов вышли боевики, которые тут же стали обниматься и приветствовать своих многочисленных родственников и знакомых. Очень скоро это стало напоминать импровизированный митинг. Слова попросил и Сергей Ковалев. Он (почему-то от имени российского руководства) попросил прощения у жителей Чечни и в частности Веденского района за «кровавую бойню», развязанную в их стране. Затем он попросил прощения и у бойцов Шамиля Басаева — за то, что их довели до необходимости применения крайних мер. Сразу за г-ном Ковалевым выступил Шамиль Басаев. Суть его речи также сводилась к извинениям перед заложниками за все те беды, которые им «принесли наши крайние и вынужденные меры». Однако на протяжении всего этого времени на самих заложников никто не обращал ни малейшего внимания.

«Коммерсантъ», 22 июня 1995. Дорога домой (Сергей Тополь)

Когда мы выехали из Хасавъюрта, я сидел в автобусе рядом с одним из ближайших помощников Шамиля, Асламбеком Абдулхаджиевым (ему 34 года, он командир разведывательного диверсионного отряда). Он завел «разговор по душам» — объяснял мне, что правительство России «на вас на всех наплевало» и что нам остается надеяться на чеченцев и Аллаха. Правда, раньше тот же Асламбек довольно грубо затолкал меня в автобус, когда я замешкался при посадке в Хасавъюрте. […]

Наконец мы приехали в Зантак. Это большое чеченское село, в котором не видно никаких признаков войны. Их явно никогда не бомбили и не обстреливали. По улицам ходят гуси и куры, дома добротные, чеченцы на вид не нищие. У некоторых есть машины, бензин А-76 стоит 800 рублей за литр. Мы приехали на площадь в центре села. Начался стихийный митинг. Чеченцы встречали басаевцев как героев-освободителей. Выступил Ковалев. После его выступления чеченцы скандировали: «Ковалев! Ковалев!» Выступил Асламбек, который сказал: «Мы сделали это от отчаяния, мы хотели, чтобы Россия почувствовала, чем пахнет кровь, и мы малой кровью Буденновска хотели предотвратить большую кровь войны!» Когда начался митинг в Зантаке, Басаев мгновенно исчез. Вскоре и его людей «растащили» по домам. А мы стали собираться обратно. Перед отъездом мы распили коньяк, который я привез из Москвы и хранил во всех перипетиях до моего освобождения. Ковалев тоже с нами выпил. В Хасавъюрт возвращались на тех же автобусах, которые без конца ломались. Оттуда я снова поехал в Буденновск. Там шел митинг около здания городской администрации. Народ требовал, чтобы средства, выделенные на восстановление Чечни, были переданы на восстановление Буденновска. Какую-либо информацию в городе собирать невозможно — никакие чиновники не идут на контакт. Все словно что-то знают и скрывают.

«Московская правда», 27 июня 1995. Слава Басаева — бесчестье власти. (Фёдор Владимиров)

В самом же террористическом формировании Басаева все сделано по образу и подобию аналогичных диверсионных подразделений армий России и мира. У Шамиля есть разведка, контрразведка, особый отдел, несколько диверсионных групп и два заместителя с одинаковыми именами Асланбек. Мне довелось несколько раз беседовать с одним из них. Абланбек-большой — внешне настоящий душман — с черной бородой, в камуфляже и с ног до головы обвешенный оружием, ножами и гранатами. Мы говорили о чеченской войне и вообще о феномене Чечни. Как это ни парадоксально, но Асланбек не любит бандитов и в мирной жизни мечтает стать юристом. На войну он ушел, будучи студентом третьего курса юридического факультета грозненского университета. Согласитесь, странно слышать такие рассуждения от первого заместителя Басаева. Когда мы перед самым выездом колонны автобусов пришли в больницу, мое внимание привлек худощавый человек, одетый в цивильный коричневый костюм. «Абу, представился он, — это такая кличка». Только потом я узнал, что Абу, пожалуй, один из самых опасных и безжалостных людей в группе Шамиля. Он начальник особого отдела, раньше служил в чеченской милиции и, как рассказывают, во время одной из операций собственноручно расстрелял четырех российских пленных офицеров.

Вообще состав диверсионно-террористического батальона очень разнообразен, возраст террористов колеблется от 16 до 40 лет. Есть среди них и две женщины. С одной из них корреспонденту «МП» удалось побеседовать. У этой 42-летней женщины, украинки по национальности, но всю жизнь прожившей в Грозном, при бомбежках и обстрелах погибли трое детей. Фотографию одного из них — самого младшего — женщина носит в кармане разгрузочного жилета рядом с автоматными магазинами. Еще один боец террористической группы, сидевший за мной в автобусе рядом с коллегой-журналистом, несколько часов подряд читал стихи Омара Хайяма как на языке первоисточника, таки на русском. Это, однако, не помешало террористу заявить журналистам, что «если Шамиль прикажет, мы вас убьем». […]

Всему миру известна уже история об убийстве журналистки агентства «Руфа» и журнала «Фокус» Натальи Алякиной. Дежурившие на посту солдаты внутренних войск сначала проверили у журналистов документы, пожелали счастливого пути, а потом выстрелили вслед автомашине из пулемета. Потом старший офицер КПП заявил, что «это был случайный выстрел».

Весьма показательна с точки зрения профессионализма и еще одна история. Группа солдат, а с ними фотокорреспондент «Огонька» Наталья Медведева и корреспондент «Комсомолки» по Ставропольскому краю Владимир Ладный, воспользовавшись прекращением огня, решили перебить. В этот момент при разрядке орудия БМП произошел случайный выстрел. В результате двое военнослужащих погибли, еще двое были ранены. Пострадали и наши коллеги

— у Натальи Медведевой хирурги извлекли из височной области осколок. По словам медиков, Наталья «родилась в рубашке, еще бы чуть-чуть…». Владимир Ладный отделался легкой контузией. Отдельно стоит остановиться и на расписках, которые представители МВД и прокуратуры распространяли среди заложников, согласившихся для сохранения жизни других ехать с Басаевым в Чечню. В этой расписке жертвующие собой люди должны были написать что они «добровольно» уходят в ЧР в составе банды Ш.Басаева. Мы, журналисты, тоже написали подобные расписки. Еще до отъезда колонны автобусов власти начали готовиться к возможным последствиям и в очередной раз поспешили переложить вину за собственную тупость на кого-то другого.

«Красная звезда», 21 июня 1995 года. Солдаты российской армии по журналистам не стреляют

Как сообщили нашему корреспонденту в Управлении информации и печати Министерства обороны России, к трагической гибели журналистки Натальи Алякиной в Буденновске и к другим событиям, описанным автором в корреспонденции «В кого целится Российская армия», опубликованной в «Комсомольской правде» за 20.06.95 г., военнослужащие Российской армии не имеют никакого отношения.

«Известия», 20 июня 1995. Сотни заложников — на свободе, город хоронит погибших (Николай Гритчин)

Буденновск продолжает хоронить жертвы беспрецедентной террористической акции. Жара, единственный морг в городе остался на территории захваченной дудаевцами больницы — это вынуждает сворачивать траурные церемонии. Число погибших в минувшие выходные перевалило за сотню. К ним прибавились жертвы субботнего штурма ЦРБ, главным образом, заложники, выставленные террористами в проемах больничных окон в качестве живого щита. Руководитель ФСБ С.Степашин считает, что штурм позволил уничтожить до 40 боевиков при незначительных потерях с нападавшей стороны. Побывавшие же в больнице депутаты утверждают, что дудаевцы отразили атаку с минимальным для себя ущербом — погибло не больше четырех террористов. Зато жертвы среди заложников исчисляются тремя десятками. […]

В числе первоочередных мер казаки настаивают на выдворении из края лиц, не имеющих прописки. Речь прежде всего — о чеченцах, зарегистрированное число которых в крае приближается к 20 тысячам человек. Но реальная цифра, по некоторым сведениям, в полтора раза больше, поскольку многие чеченцы живут без прописки.

«Ставропольская правда», 28 июня 1995. Трагедия требует осмысления (Сергей Рыбальченко)

Буденновская трагедия полна парадоксов, которые все мы — и рядовые граждане, и правители, и общество в целом — должны всесторонне осмыслить, чтобы извлечь горькие уроки для настоящего и будущего. В течение шести дней город находился в шоковом состоянии. Опознавали и хоронили убитых мирных граждан, прятались от шальных пуль, крыли матом власти и надеялись на благополучный исход принимаемых мер по освобождению сотен заложников. Потрясенные увиденным и пережитым, они возвращались домой по той же улице Калинина, ведущей «больнице. Нещадно палило солнце, чирикали воробьи, цвели розы, и где-то высоко в голубом небе блестела точка пассажирского самолета.

Мир был прежний, только заложники входили в него иными. Пожилая женщина в больничном халате бросается на стоящего в придорожных кустах солдата с автоматом и в истерике кричит: «Вы — убийцы, вы нас расстреливали!» На центральной площади, разбившись на небольшие группки, освобожденные заложники, словно загипнотизированные Кашпировским, рассказывают опешившим родственникам и журналистам о благородстве и бескорыстии чеченских боевиков. Усевшимся в тени молоденьким медсестрам запомнились конфеты, которыми их угощали стрелявшие из-за спин женщин террористы.

Наталья Р. была заложницей и о смерти матери, убитой почти на рабочем месте, узнала после возвращения домой. Вернувшись с кладбища, на поминках с кулаками бросалась на тех, кто нелестно отзывался о чеченских бандитах. Абсурд! В чем же виноват солдат, который получил приказ стрелять по окнам больницы? Не забудьте и о конфетах из разграбленного коммерческого киоска. Как хитро и психологически умело сыграли на тонких струнах человеческой души обагренные кровью дудаевские боевики, расстрелявшие десятки людей.

По рассказам очевидцев, главарь банды Шамиль Басаев пригрозил расстрелять любого из своих сподвижников, кто начнет приставать к женщинам. Это запомнилось. Действительно, какое благородство, уважение к женщине! Только не было надобности у боевиков насиловать женщин. Городской военком Геннадий Болдырев, случайно оказавшийся в заложниках, рассказывал мне о группе девиц, которые безо всякого принуждения «дарили гордым джигитам» свою любовь. Для них это был «час пик», и потому ходили королевами по больничным коридорам. Правда, за несколько часов до освобождения девицы перевязались бинтами и после освобождения быстро затерялись в толпе. Что делать? Осуждать и клеймить позором? Поздно и незачем. Обидно, что память о погибших будет осквернена разговорами о «рыцарстве» чеченцев.

В Буденновске происходит что-то очень серьезное. Рассказы заложников о приличном поведении боевиков раскололи население на две не понимающие друг друга и спорящие стороны. Словно боевик, подающий кому-то конфетку, и поубивал на городских улицах чьих-то матерей, отцов, сыновей или дочерей. Даже видавший все и вся судмедэксперт Михаил Чернев пояснил журналистам, что был потрясен видом убитых боевиками. 120 убитых горожан и 169 раненых. Растерзанный и униженный город, горе в сотнях семей. Возмущение людей на пределе. Любое слово может обернуться бедой. К боевикам у пострадавших, как и у всех горожан, за исключением части заложников, отношение особое. Отдай бандитов в толпу, и от «настоящих мужчин» не осталось бы и мокрого пятна. Их бы растерзали, превратили в пыль. Увы! Теперь спорящие горожане бросаются друг на друга с кулаками. Одни расписывают приличное поведение убийц, другие готовы плюнуть им в лицо.

Знакомый руководитель одного из предприятий после освобождения жены из плена пригласил к себе домой. Хотелось послушать рассказ очевидца кровавых событий. Через час он перезвонил и, извинившись, сказал: «Знаешь, она несет какую-то чепуху. Я шесть дней сходил с ума, а она рассказывает, как боевики их чаем угощали. Такое ощущение, что женщины считают их героями».

Из рассказа очевидца Александра В., работника городской администрации: Основная часть заложников и большинство боевиков находились на втором и третьем этажах больницы. Насилия по отношению к медперсоналу и попавшим в плен горожанам действительно не было. Но мало кто знал, что над заложниками издевались в подвалах, где разместились боевики с черными повязками смертников. Они же и расстреливали людей, в первую очередь военнослужащих и работников милиции. На этажах этого не видели, поэтому боевикам легко удалось создать ореол порядочных людей. […]

Буденновск смеется над Жириновским, который заявляет о своем участии в освобождении заложников, хотя ни разу не вышел из предоставленного ему кабинета. В одной из столовых мне показали список деликатесов. которые заказала на обед свита силовых министров. Ладно, балык, но откуда в Буденновске грибочки? Покидая Буденновск, Шамиль Басаев затребовал обратно свое знамя, которое водрузил над зданием администрации.

«Московский комсомолец», 22 июня 1995. Война великих идей (Екатерина Деева)

Буденновские события вновь разбудили попритихшие было в обществе разногласия по «чеченскому вопросу». На одном полюсе — ультрапатриоты, призывающие громить чеченцев и забывающие (как это случилось с авторами вчерашнего фильма) о соотечественниках, подаривших (или сбывших) оружие Дудаеву и имевших процент с фальшивых авизо, продажи чеченской нефти и бизнеса чеченских бандитов. На другом — мазохисты, оправдывающие «доведенных до ручки» дудаевцев. Большинство журналистов «МК», побывавших в Чечне, тоже разделились на две группы в зависимости от того, с чьей стороны пришлось вести репортажи. Понятно, что субъективности не избежишь, когда в течение нескольких дней чеченцы рассказывают тебе о зверствах русских солдат, а русские солдаты о чеченской ненависти. Но есть здесь один нюанс, на котором я хотела бы остановиться. Совсем недавно наша газета писала про «стокгольмский синдром» — когда захваченные люди начинают отождествлять себя с террористами и видеть врага в противоположной стороне. Но, похоже, «стокгольмский синдром» в России — удел не только заложников. Неприятие ни в какой ситуации прогнившей, ожиревшей власти заставляет другими глазами смотреть на ее противников — и даже вооруженных. И жаль, что за этим принципом — «от противного» — исчезают факты и логика…

«Век», 30 июня 1995. В Чечне опять танцуют (Анатолий Веледницкий)

Зачем понадобилось рядить в одежды благородного разбойника чеченского волка? Этот вопрос на вечере в Доме кино, где выступали заложники Басаева, я задал Сергею Ковалеву, с чьей легкой руки чеченский боевик превратился в благородного Робин Гуда.

— Я, — сказал Ковалев, — называю его Робин Гудом с пулеметом. А потом я и Робин Гуда считаю бандитом. Что же касается угрозы последователей Басаева «еще не такое учинить», уже в личной беседе Ковалев сказал, что считает это всего лишь угрозой, попыткой психологического воздействия. Пока идут переговоры, Басаев и его товарищи по оружию новых террористических актов устраивать не будут. А вообще, добавил Ковалев, Басаев хороший человек. Может ли убийца быть хорошим человеком? За время отсидки он, Ковалев, убедился. Среди преступников встречаются хорошие люди. Более подробно, как такое может быть, Ковалев объяснить не успел.

НТВ, 24 июня 1995. Программа «Куклы»

«Независимая газета», 19 июня 1995. Слава героям! Наше внутреннее дело (Титус Советологов)

Все российские министры чего-то делят. Одни хорошо, другие плохо. И только деятельность двух членов правительства покрыта мраком тайны. О Николае Травкине не известно вообще ничего. О Викторе Ерине только два факта: получил звезду героя за героическую блокаду Верховного Совета осенью 1993 года и постоянно повышает мастерство владения теннисной ракеткой. Для постового милиционера вроде бы и немало. […] Наконец, террористы захватывают целый город, расстреливают, помимо мирных граждан, его же, Ерина, подчиненных милиционеров. А министр, чьи внутренние войска численностью уже превзошли армию фельдмаршала Кутузова, остановившую Наполеона, пишет не рапорт об отставке, а дает интервью о снижении темпов роста преступности. Бравые американцы схватили российского вора в законе Япончика. «Боже, храни Америку», — поется в американском гимне. И он хранит — даже на должности шерифов там не держат людей с таким послужным списком. А что же делать с Ериным-то?

«Мегаполис-Экспресс», 5 июля 1995. Кто, где, когда (Павел Истрин)

А президент Борис ЕЛЬЦИН приступил к оргвыводам по следам буденовского позора. Он очень долго размышлял и колебался, но в конце концов созвал в прошлый четверг Совет безопасности, на заседании которого сурово отругал «силовиков» за досадный, как выразился Ельцин, «прецендент»: государство, именующее себя великой державой, потерпело поражение в борьбе с диверсантом-одиночкой Басаевым и его небольшим отрядом. Выслушав президентские упреки, семеро высших чиновников внезапно, с недельным опозданием, взяли на себя ответственность за провал в Буденновске. Министр обороны Павел ГРАЧЕВ, главный милиционер Виктор ЕРИН, директор Службы безопасности Сергей СТЕПАШИН, министр по делам национальностей Николай ЕГОРОВ, секретарь Совбеза Олег ЛОБОВ, и. о. прокурора Алексей ИЛЬЮШЕНКО и губернатор Ставрополья Евгений КУЗНЕЦОВ солидарно попросились на пенсию. Как говорится, «нашли в себе мужество».

«Сегодня», 21 июня 1995. Думское недодоверие (Лев Бруни)

Рутинная инициатива г-на Глазьева, не без труда собравшего сотню недовольных правительством депутатов для очередного вотума, стала реальной угрозой кабинету в результате буденновской трагедии. Менее полутора сотен террористов добились того, к чему безуспешно стремились демпартисты, коммунисты и жириновцы: примерно равное количеству боевиков число депутатов пообещали отправить правительство в отставку. […] Не имея конституционной возможности ополчиться на силовых министров, не решаясь открыто пойти на руководящего ими президента, Дума вознамерилась обсудить премьера, которого она подозревает в удачном предвыборном ходе. Откровеннее других выглядит лидер «Женщин России» г-жа Лахова, заявившая, что ее фракция будет голосовать за недоверие еще и потому, что силовые министры «реально не подчиняются премьеру Черномырдину, как продемонстрировали всем нам события в Буденновске».

«Коммерсантъ», 22 июня 1995. Шамиль Басаев сформировал широкую парламентскую коалицию (Максим Соколов)

Голосуя по вопросу о недоверии правительству по свежим следам теракта в Буденновске, думцы volens-nolens решали, кого они более готовы видеть в качестве союзника: хоть какую-то государственную власть в лице Черномырдина или направленный на уничтожение российской власти как таковой «интернационал террора» в лице Басаева. «Интернационал террора» оказался для парламентариев меньшим злом.

«Московский комсомолец», 22 июня 1995. Басаев — герой, поэтому его надо поймать и убить (Александр Минкин)

Но очень маловероятно назначение честных и высококлассных профессионалов. Места силовиков займут люди из ближнего круга, займут царедворцы. Ничто другое сейчас невозможно, ибо честный профессионал не приживется в среде лучших министров обороны и вечных исполнителей обязанностей генерального прокурора. Те, кто станут новыми шефами МВД и ФСБ, должны послать Басаеву ящик шампанского. […]

Теперь спецслужбы — не ради своих министров, а ради самих себя — должны умереть, но поймать Басаева. Если его налет останется безнаказанным позор навсегда ляжет на спецслужбы России. А самое худшее — если Басаева не поймают — террористы поверят в безнаказанность. […]

Никто не заметил (или все забыли) единственное требование Басаева, которое Черномырдин категорически отказался удовлетворить. Басаев в самом первом разговоре с премьером России потребовал проведения всенародного референдума по вопросу «поддерживает ли русский народ войну в Чечне?». Требование такого референдума показывает: Басаев верит в русский народ, верит, что подавляющее большинство граждан категорически против этой бессмысленной бойни. Черномырдин отверг требование референдума. И, наверное, не только потому, что это долго и дорого, а еще и потому, что ответ оказался бы убийственным для тех, кто начал и продолжает эту войну.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s